Неточные совпадения
Возле Бобелины, у самого окна, висела
клетка, из которой глядел дрозд темного цвета с
белыми крапинками, очень похожий тоже на Собакевича.
Музыкант полулежал в кровати, поставленной так, что изголовье ее приходилось против открытого окна, по грудь он был прикрыт пледом в черно-белую
клетку, а на груди рубаха расстегнута, и солнце неприятно подробно освещало серую кожу и черненькие, развившиеся колечки волос на ней.
Клим знал, что на реке арестантов ожидает рыжий пароход с
белой полосою на трубе, рыжая баржа; палуба ее покрыта железной
клеткой, и баржа похожа на мышеловку.
Мы вошли в палисадник; он отодвинул одну стену или раму домика, и нам представились миньятюрные комнаты, совершенно как
клетки попугая, с своей чистотой, лакированными вещами и
белыми циновками.
Эти слова, страстные и повелительные, действовали на Гладышева как гипноз. Он повиновался ей и лег на спину, положив руки под голову. Она приподнялась немного, облокотилась и, положив голову на согнутую руку, молча, в слабом полусвете, разглядывала его тело, такое
белое, крепкое, мускулистое, с высокой и широкой грудной
клеткой, с стройными ребрами, с узким тазом и с мощными выпуклыми ляжками. Темный загар лица и верхней половины шеи резкой чертой отделялся от белизны плеч и груди.
Он сидел и слушал, по обыкновению своему нахохлившись, как воробей в
клетке, молчаливый и серьезный, одутловатый, с своими взъерошенными
белыми волосами.
У нее всегда была хорошенькая квартирка, попугай, лошадь с дрожками, лакей в нитяных
белых перчатках, канарейка в
клетке и множество друзей.
На дне, в репьях, кричат щеглята, я вижу в серых отрепьях бурьяна алые чепчики на бойких головках птиц. Вокруг меня щелкают любопытные синицы; смешно надувая
белые щеки, они шумят и суетятся, точно молодые кунавинские мещанки в праздник; быстрые, умненькие, злые, они хотят все знать, все потрогать — и попадают в западню одна за другою. Жалко видеть, как они бьются, но мое дело торговое, суровое; я пересаживаю птиц в запасные
клетки и прячу в мешок, — во тьме они сидят смирно.
— А женщина целый день стирает
белье или полы моет по четвертаку в день, вот и пойми! А ведь нехорошо это! И птиц держать в
клетках нехорошо. Брось-ка ты это, Олеша!
Из села было Измайлова,
Из любимого садочка сударева,
Там ясен сокол из садичка вылетывал,
За ним скоро выезживал млад охотничек,
Манил он ясного сокола на праву руку.
Ответ держит ясен сокол:
«Не умел ты меня держать в золотой
клеткеИ на правой руке не умел держать,
Теперь я полечу на сине море;
Убью я себе
белого лебедя,
Наклююся я мяса сладкого, «лебединого».
Только плескалась струйка воды, да где-то вскрикивала в
клетке ночная птица, да в кустах шевелилось что-то
белое и порой человек бормотал во сне что-то печальное и сердитое, может быть, молитву, или жалобы, или проклятия.
В левом углу, в ярко отчищенной круглой
клетке сидел
белый какаду и покачивался.
Мальчик-араб в
белой ермолке дразнил двух молодых львов с короткими, только еще начинавшими курчавиться гривами: сунется к
клетке и потом кинется назад, и зубы яркою улыбкою сверкали на смуглом лице.
Пестрый платок, накинутый на скорую руку на ее белокурые волосы, бросал прозрачную тень на чистый, гладкий лоб девушки и слегка оттенял ее глаза, которые казались поэтому несколько глубже и задумчивее;
белая сорочка, слегка приподнятая между плечами молодою грудью, обхватывала стан Дуни, перехваченный клетчатой юбкой, или понявой, исполосованной красными
клетками по темному полю.
На окнах были новые
белые кисейные занавески с пышными оборками наверху и с такими же буфами у подвязей; посередине окна, ближе к ясеневой кроватке Мани, на длинной медной проволоке висела металлическая
клетка, в которой порхала подаренная бабушкой желтенькая канарейка; весь угол комнаты, в котором стояла кровать, был драпирован новым голубым французским ситцем, и над этою драпировкою, в самом угле, склоняясь на Манино изголовье, висело большое черное распятие с вырезанною из слоновой кости
белою фигурою Христа.
На старичке был опрятный серый сюртук с большими перламутровыми пуговицами; розовый галстучек, до половины скрытый отложным воротничком
белой рубашки, свободно обхватывал его шею; на ногах у него красовались штиблеты, приятно пестрели
клетки его шотландских панталон, и вообще он весь производил впечатление приятное.
В городе много садов и палисадников, — клен, рябина, сирень и акации скрывали лица домов, сквозь зелень приветливо смотрели друг на друга маленькие окна с
белыми занавесками, горшками герани, фуксии, бегонии на подоконниках и птичьими
клетками на косяках.
Эта бабочка средней величины, крылушки у ней по краям вырезаны уголками или городками; цветом желтовато-красная, с черными
клетками и пятнушками, на нижних крыльях, по темному полю, с испода, очень ярко означена
белым цветом буква С, и возле нее
белая же точка.
Остолбенев, перехожу глазами от пустой кровати к жар-птицыной ширме (за которой его, наверно, нет, ибо не будет же он играть в прятки!), от ширмы к книжному шкафу, — такому странному: где вместо книг видишь себя, и даже к шкафчику с — как няня говорит — «безделюшками», от «безделюшек» к явно пустому красному дивану с пуговицами, втиснутыми в малиновое мальвовое мясо атласа, от атласа к
белой, в синюю
клетку, печке, увенчанной уральским хрусталем и ковылем…
Он прошел в гостиную, где все было чисто и прибрано, как всегда, и одетые
белыми чехлами высокие кресла стояли точно мертвецы в саванах. На одном окне висела проволочная
клетка, но была пуста, и дверца открыта.